Местоимения в древнерусском языке: личные и возвратное

Н. К. Рерих "Поход Игоря" (1942)

Древнерусские местоимения представляли собой сложный и неоднородный пласт слов. Их можно разделить на две группы в зависимости от морфологических особенностей и синтаксических функций.

  • Первую группу составляли личные местоимения 1-го и 2-го лица (язъ и ты), а также возвратное местоимение себе.
  • Во вторую группу входили неличные местоимения (указательные, относительные, притяжательные и др.). О них мы расскажем в другой заметке.

Личные местоимения по функциям в предложении были сходны с именами существительными, выступая как подлежащие и дополнения. Изменялись они по падежам и числам, категория рода отсутствовала. Примыкающее к этой группе возвратное местоимение себе не имело формы именительного падежа, поскольку не могло быть подлежащим. Также оно не обладало категорией числа, хотя и имело падежные формы, близкие к склонению местоимения 2-го лица единственного числа.

Как мы уже упомянули, в древнерусском языке имелись личные местоимения 1-го и 2-го лица язъ (я) и ты. Современные местоимения 3-го лица он, она, оно по происхождению являются указательными, и применительно к древнерусской эпохе их относят к неличным.

Склонение личных и возвратного местоимений в древнерусском языке

Падеж/разрядЛичное 1 л.Личное 2 л.Возвратное
Единств. число
И. п.язъ, яты
Р. п.менетебесебе
Д. п.мънѣ, митобѣ, тисобѣ, си
В. п.мене, мѧтебе, тѧсебе, сѧ
Тв. п.мъноютобоюсобою
М. п.мънѣтобѣсобѣ
Множеств. число
И. п.мывы
Р. п.насъвасъ
Д. п.намъ, нывамъ, вы
В. п.насъ, нывасъ, вы
Тв. п.намивами
М. п.насъвасъ
Двойств. число
И. п.вѣва
В. п.нава
Р.-М. п.наюваю
Д.-Тв. п.намавама

Примечание. В современном русском языке местоимения мы и вы стали отдельными самостоятельными лексемами. Для древнерусской эпохи исследователи обычно характеризуют их как формы множественного числа местоимений язъ и ты.

Как видно из таблицы, при склонении и изменении по числам у личных местоимений наблюдался супплетивизм: разные формы одного и того же слова образовывались от разных основ. Эта особенность есть у них и в современном русском языке.

В целом формы местоимений «лично-возвратной» группы относительно мало изменились со временем. В большинстве случаев они пережили лишь фонетические преобразования. Например, древняя форма дательного падежа единственного числа мънѣ превратилась в современную мне благодаря историческим изменениям фонетической системы: утрате редуцированных гласных и переходу звука [ѣ] в [’э].

Обратим теперь внимание на изменения, не вызванные фонетическими процессами.

Личное местоимение 1-го лица единственного числа в древнерусском языке имело форму язъ (ей соответствует старославянское азъ). Уже в XI–XII вв. появился вариант, дошедший до наших дней: я. Он долгое время употреблялся наряду с язъ и азъ, во всяком случае, такое зафиксировано в письменных памятниках. Вот пример из грамоты князя Мстислава 1130 г.: Се азъ Мьстиславъ… А язъ далъ роукою своею… А се я Всеволодъ. Впрочем, такое употребление было далеко не всеобщим. Еще в XVI веке в некоторых текстах использовалось только местоимение язъ, а я совершенно отсутствовало. Лишь в XVII столетии вариант я начинает преобладать, сначала в деловой письменности.

Почему язъ преобразовалось в я, точно не известно. До падения редуцированных гласных язъ было двусложным словом. Возможно, второй слог утратился по аналогии с остальными формами именительного падежа личных местоимений, которые состояли из одного слога: мы, ты, вы, вѣ, ва.

Изменения затронули и формы родительного падежа единственного числа: мене, тебе, себе превратились в меня, тебя, себя. На вопрос, почему так произошло, тоже нет однозначного ответа. Обычно считают, что окончания данных форм подверглись аналогическому воздействию существительных II склонения в родительном падеже ед. ч.: коня, моря, поля и т. д. Также нельзя исключать, что на местоимения в родительном падеже оказали влияние так называемые энклитические, краткие формы мѧ, тѧ, сѧ. Они изначально использовались в винительном падеже, но со временем иногда стали употребляться и в родительном.

В дательном и местном падежах в древнерусском языке наблюдались формы местоимений тобѣ и собѣ. Звук [о] в корне не был исконным: в общеславянском языке там надежно реконструируется гласный *e. Гласный [о], возможно, появился под влиянием форм творительного падежа тобою, собою. Как бы там ни было, уже в текстах XI в. варианты тобѣ, собѣ употреблялись наряду с тебѣ, себѣ. Со временем формы с [’э] в корне стали преобладающими. Возврату от [о] к [’э] способствовал либо церковнославянский язык с соответствующими формами тебѣ и себѣ, либо межслоговая ассимиляция звуков (гласный в первом слоге приблизился по звучанию к гласному во втором слоге). Возможно также, что в некоторых русских говорах исконный звук [’э] в этих словоформах сохранялся и никогда не переходил в [о].

Особенностью древнерусского языка является наличие в нем кратких, энклитических форм местоимений в дательном и винительном падежах: ми, ти, си, мѧ, тѧ, сѧ, ны, вы.

Примечание. Энклитика — слово, не имеющее своего ударения (всегда или в большинстве случаев) и примыкающее к предшествующему полноударному слову.

Энклитические местоимения употреблялись параллельно с полными вариантами и в письменных памятниках встречаются очень часто. Вспомним знаменитое начало «Слова о полку Игореве»: Не лѣпо ли ны бяшетъ, братие… К XVII столетию они исчезли из языка. Только форма сѧ (ся) дошла до наших дней, но местоимением она теперь не является. Еще в древнерусском языке сѧ превратилось в возвратную частицу, которая могла стоять как после глагола, так и перед ним, придавая глаголу возвратное значение. Примеры: чей сѧ жребий выйметъ (чей жребий вынется); сына, которой сѧ у него родитъ (сына, который у него родится). С XV в. эта частица все теснее сливается с глаголом, постепенно утрачивает самостоятельность и превращается в постфикс -ся, широко представленный в современном языке: двигаться, умыться, обрадоваться, засмотреться и т. п.

.

Литература:

Борковский В. И., Кузнецов П. С. Историческая грамматика русского языка. — М., 2006.

Иванов В. В. Историческая грамматика русского языка. — М., 1964.

Черных П. Я. Историческая грамматика русского языка. — М., 1952.

.

Иллюстрация: Н. К. Рерих «Поход Игоря» (1942 г., рисунок к «Слову о полку Игореве»).